Заповедное село

В нашем музее «Хранителей Озера» есть несколько стареньких лодочек. Есть одна из первых «Казанок» Телецкого озера, с которой ветеран Великой Отечественной войны Василий Петрович Пыжанкин ловил рыбку со своим внуком Максимом. Есть пара парусных швертботов класса «Лазер», на которых мальчишки и девчонки ловили ветер и резали волны Алтын-Кёля. И есть видавшая виды плоскодонка, волею судьбы и стараниями заповедного пасечника Вениамина Ивановича Удавленникова, доставленная в Яйлю с тихой речки Лебедь. Впоследствии она перешла по наследству его сыну Сергею, и уже он подарил её мне для работы с местной ребятнёй. Лодочка послужила добрым наставникам яйлинской детворе в практических занятиях по гребле.
Сейчас она на покое. Но иногда мы ставим её на воду, и радостная плоскодонка  весело бежит по глади Телецкого озера. Я гляжу ей вслед и благодарю дядю Веню и его сына Сергея, с которым мы работали в одной патрульной группе. И вспоминаю… 
Копыта коней весело и гулко застучали по наезженной горной «дорожке» и приободрённая патрульная группа бодрой рысью, несмотря на беснующуюся пургу, двинулась в сторону Узун-Оюка. 
Однако не прошло и трёх минут этой весёлой рыси, как лошади встали, словно кто-то схватил их за узду – впереди, буквально в паре десятков метрах от всадников, из-за заломленной кедрушки медленно поднялся на задние лапы матерый медведь. По большому массивному телу струилась мягкими волнами густая сытая шерсть. Не видя лошадей и людей в силу своей природной подслеповатости и кружащейся пурги, он, тем не менее, чуял – кто-то нарушил его ореховую трапезу. Это внушало хозяину тайги беспокойство. Его крупный нос двигался из стороны в сторону, пытаясь уловить запахи нарушителей покоя и определить степень опасности. Кони замерли как вкопанные. Один из лесников, как-то по-казачьи ловко, перекидывая правую ногу через голову своей лошади и одновременно снимая карабин с плеча, «стёк» с седла и встал рядом со своим конём, держа «топтыгина» на прицеле, опасаясь за безопасность и себя и всей патрульной группы. 

Метель крутила и вертела снежные вихри,  перемешивая в них запахи и направления. Медведь тоже крутил носом. Патрульщики не спускали с него глаз. Лошади замерли и не шевелились. Такое напряжённое «Стояние на Угре» продолжалось недолго – секунд тридцать, не больше. 
Медведь, несмотря на свою массивность, мягко, как кошка, опустился на передние лапы, повернулся и быстро, но с достоинством,  скрылся в снежной пелене, словно знающий себе цену хозяин этого дикого мира. С облегчением вздохнули лесники, посмотрев ему вслед. И лошади, лошади тоже расслабились, переступили с ноги на ногу, встряхнули гривами и опустили головы к редкой травке осеннего высокогорья.
Стихла и улеглась метель. Свинцовые, низко летящие тучи, сменились светлыми высокими облаками, между которыми засинело яркое небо. Брызнувшие лучи сентябрьского солнца осветили тропу, широкую долину Топчихи, вершины горы Трёхглавая и далеко виднеющиеся ледниковые гривы Узун-Оюка. И прежде, чем тронуться в путь, лесники (кто мысленно, а кто и вслух) сказали: «Спасибо, Хозяин!». Спасибо Хозяину, который не тронул их и показал дорогу к Джулукулю… 
Да, давно это было. Ушли из этого мира и дядя Веня, и сын его Сергей. Но осталась лодочка, которая нет-нет, да и оставит след за кормой. И в разбегающихся волнах Телецкого озера мелькнут их лики, навечно запечатлённые в памяти Алтын-Кёля…