Заповедное село

Уже не первый десяток лет я практически каждый день обхожу нашу заповедную деревеньку и её окрестности. И каждый такой обход приносит какие-то новые открытия в картину мира, в котором я живу. Картину, которую я называю социально-психологическим портретом села Яйлю, центральной усадьбы Алтайского биосферного заповедника. И вижу в этом портрете достоинства и успехи человеческого поселения на берегу Телецкого озера. И недостатки этого поселения, присущие многим сёлам и деревням России, тоже вижу.
Частенько путь мой лежит через место, называемое в народе «Пионерский костёр». Оно на западе от села, на самом берегу озера. В прошлые времена здесь принимали в пионеры заповедных учеников и разжигали большой костёр во время выпускного вечера в школе Яйлю.
А ещё здесь была стоянка детской турбазы «Медвежёнок».
С этого места хорошо смотреть на озеро, горы и Яйлю во время заката, когда в мир медленно опускаются сумерки и первые бледные звёзды постепенно проявляются над хребтом Корбу.
В таком месте под шелест набегающих волн на галечный берег и шёпот кедровых веток в кронах вековой тайги хорошо мечтается. И я мечтаю. Мечтаю о Яйлю.

Не всякое место на земле подчиняется власти календаря. Есть такие места, где время течёт не по числам, а по солнцу, что поднимается из-за хребта Корбу и ложится спать в долине Колдора. Это про село Яйлю — оно как раз из таких мест. И это не просто населённый пункт на территории Алтайского заповедника; это его живое, бьющееся сердце, в котором пульсирует особая, заповедная жизнь.
Жизнь эта не всегда начинается со скрипа двери или закипающего чайника. Порой она начинается с тумана. Белое, ватное молчание, наползающее по утрам с северо-запада и укрывающее поля и сады, крыши домов и ограды усадеб. В этом тумане звуки обретают иной смысл. Лай собаки доносится будто из-под земли, а утробное мычание коровы, заждавшейся своей хозяйки, — словно голос самого тумана. Потом восходящее солнце, стремящееся в небо, как алтайский марал на альпийские луга, разрывает пелену, и мир является во всей своей ослепительной ясности. И тогда понимаешь: главный хозяин здесь — не человек. Главный хозяин — Озеро. Великое, седое, молчаливое. Именно оно диктует в этом мире свои законы бытия.

Люди здесь — не покорители, а смотрители. Они не борются с природой, а вписаны в неё, как кедры в склоны Священного Торота. Их труд измеряется не километрами, тоннами и гектарами, а сохранённой тишиной, чистотой воды, благодарным свадебным рёвом марала. Их гордость — не в новых машинах и смартфонах, а в том, что вот эта яблоня, посаженная ещё дедом, даёт плоды, которые пахнут не просто яблоком, а именно этим берегом, этим воздухом, этим озером, этой вечностью.
Вечер в Яйлю — это таинство. Солнце, уходя за гору, зажигает за собой багровый пожар, и на село сходит усталая деревенская благодать. Вода темнеет, становится тяжёлой, как расплавленный металл. Звёзды зажигаются не где-то в вышине, а прямо над головой, так близко, что, кажется, протяни руку — и зацепишь Млечный Путь, висящий, как гигантская гирлянда на космической ёлке.
В такие мгновения чувствуешь не уединение, а единство. Ты — часть этого камня, этой воды, этого звёздного света. И тишина здесь — не отсутствие звука, а его полнота. Она состоит из шепота волн, крика ночной птицы и собственного, наконец-то услышанного, сердца.
Жить в Яйлю — значит понимать, что цивилизация с её суетой осталась где-то там, за мысом Ажи, в ином измерении. Это трудный, но честный выбор. Выбор в пользу простых истин, в пользу ясного неба над головой и чистой совести внутри. Это жизнь на краю мира, у самого истока дикой, нетронутой красоты, которая не столько радует глаз, сколько врачует душу.
И в этом врачевании — главная тайна и высшее предназначение заповедного села Яйлю.

Веселовский Евгений Дмитриевич, сотрудник Алтайского биосферного заповедника, член Русского географического общества.

Фотографии Романа и Татьяны Воробьёвых, сотрудников Алтайского биосферного заповедника, членов Русского географического общества.